Отрицание многонационального характера Пакистана, национальной самобытности его народов не только не способствовало укреплению единства государства, на что рассчитывали его правящие круги, но повело к прямо противоположным результатам. Национальные движения в обеих частях страны против экономической и политической дискриминации были важнейшей причиной острых политических кризисов, потрясавших страну в течение всего периода ее самостоятельного существования.

В Восточном Пакистане национальное движение, в ответ на подавление ясно выраженной на всеобщих выборах в 1970 г. воли восточно-бенгальского населения и жестокие репрессии военной хунты, переросло как известно (в 1971 г.) в национально-освободительное, которое привело к образованию на месте бывшей провинции Пакистана независимой Народной Республики Бангладеш.

В связи с тем, что и сторонники теории "двух наций", и их оппоненты в этом вопросе являлись представителями правящего блока, между ними отсутствовало четкое размежевание. Нередки были случаи, когда противник одной из этих точек зрения с течением времени превращался в ее сторонника, а представитель одной группировки делал заявление, более соответствующее взглядам противоположной группы. Уже с самого начала пакистанских руководителей беспокоило положение в восточной провинции, и они всячески стремились воспрепятствовать росту единства восточно-бенгальского населения. Именно поэтому М. А. Джинна во время поездки по провинции в марте 1948 г., настойчиво выступая против "провинциализма" и "секционализма", стремился подменить восточно-бенгальский национализм национализмом мусульманским. Он делал упор на единство мусульман, призывал не допускать раскола среди пакистанских мусульман, убеждал их рассматривать себя не как бенгальцев, синдхов, патанов или панджабцев, а как мусульман, являющих собой, как он утверждал, единую нацию.

Подобные заявления, вызванные особенностями момента, конкретной обстановки, использовались затем религиозно-клерикальными силами для того, чтобы представить "Отца Пакистана" своим сторонником, "пресечь попытки набросить тень секуляризма на мышление Каид-и-Азама", объявить его сторонником теории "двух наций" и после образования Пакистана. Речь же М. А. Джинны на первом заседании Учредительного собрания трактуется как тактический ход в целях ослабления напряженности в отношениях двух религиозных общин, уменьшения эмиграции индусов и побуждения индийцев к аналогичному отношению к "своим" мусульманам. Не вдаваясь в детальное рассмотрение этой проблемы, заметим, что тактическим оружием скорее можно было бы объявить многочисленные заявления М. А. Джинны о защите государством жизни и имущества религиозных меньшинств, о предоставлении им равных с мусульманами прав и т.д. В выступлении же 11 августа рассматривалась перспектива взаимоотношений двух общин, поэтому оно носило скорее стратегический характер.